Browsing Category

Путешествия

Путешествия

Камни на земле

28.04.2016

На прибрежной скале дует легкий бриз. Начался прилив и в воздухе чувствуется свежесть. Мы молча смотрим на дыхание воды. Перед нами волна заливается в небольшую бухточку в камнях и, вытекая, образует водоворот. Море дышит неравномерно. Сначала — несколько неглубоких вдохов, следом два-три очень глубоких. Каждый вдох, как и выдох, не похож на предыдущий. Вода устремляется внутрь, заворачивается, ударяется о стенки, вытекает наружу белой пеной. Так проходит пять, десять, пятнадцать минут. Я бы просидел здесь весь вечер, до заката, тихо переговариваясь со своими спутницами.

Continue Reading

Путешествия

Ил-14

01.10.2015

Медведь встал на задние лапы и пересчитал нашу группу: семь человек и две собаки, потом развернулся и убежал в заросли стланика. Боня, мой пес, даже не успел его заметить, а я не успел его сфотографировать. Медведь опасен, если ты идешь один и без ружья, двоих он уже обойдет, скорее всего, а если вас трое или больше, то можно не волноваться.

Мы не волнуемся.

Ставить цель путешествия в каждом походе не так уж необходимо, но важно, думаю я по пути. В конце всех усилий должен быть приз. Медалька. Яркое переживание. Сегодня мы разыгрываем целый комплект медалей: вид на миллион, мемориал погибшим летчикам, настоящие обломки авиакатастрофы, интересные артефакты и гран-при – встреча с медведем. Похоже, мы взяли сегодня весь пьедестал.

Со склона уже виден памятник погибшим летчикам. После катастрофы Ил-14 в 1985 году уцелевшее крыло поставили на сопке так, что его можно увидеть с разных мест. Я его видел с горы Комендант, Володя видел во время сплава по Армани перед тем, как река сливается с Хасыном.

34737_original Continue Reading

Путешествия

Морская прогулка на ледник

01.10.2015

Ледник никуда не делся. Всё такой же белый и большой. Со льда стекает вода, он тает, но до лета его точно хватит. Денис отдыхает на берегу, я хожу по прибрежному галечнику. Еще несколько недель назад в этом месте везде был лёд, а сегодня только худеющий ледник напоминает о минувшей зиме. Наш маршрут в точности повторяет пешую прогулку двухмесячной давности. Отличие в том, что мы пришли сюда по воде.

31660_original
Continue Reading

Путешествия

Нюкля

01.10.2015

Боня тяжело дышит. Перед тем, как мы пролезем еще несколько метров вверх, даю ему очередную передышку. Пёс подтягивает себя передними лапами. Задние лапы почти не работают, так сильно он устал, я лезу следом и подталкиваю собаку сзади. Да, этот склон крутой, но мы взбирались на горы и покруче. Моя собака постарела и сейчас это особенно видно. Еще десять минут подъема и мы выбираемся на вершину. И сейчас, у края склона, я смотрю на море, мыс и думаю о том, какое хорошее приключение может получиться совершенно случайно.

DP2M2137

План простой: одну машину мы оставляем на смотровой площадке неподалеку от мыса Нюкли. На второй машине мы возвращаемся на несколько километров назад, оставляем её на повороте к ручью Наледному и идем вдоль ручья вниз, к морю. Оттуда мы обходим мыс по припаю и поднимаемся по распадку на смотровую площадку. По времени не больше двух часов. Погода подходящая: штиль, на море начался отлив. И с виду, весь припай на месте.

Но только с виду.

Continue Reading

Путешествия

Восточный

28.04.2015

Со стороны приземистых домиков выходит мужик. Он тащит за собой пластиковый контейнер, заполненный очистками от крабов: клешни и лапы красного цвета, в которых уже нет мяса. Краб при варке краснеет, и в контейнере лежат отходы местного производства по заготовке крабового мяса. У льда мужик переворачивает контейнер и высыпает содержимое в общую кучу отходов, до меня долетает запах вареного краба и я понимаю, что сильно проголодался. Пора пить чай, — думаю я.

Карта маршрута

Карта маршрута

На каменистом склоне Вдовушки устраиваются на лето чайки. У них впереди много дел — найти партнера, высидеть яйца и вырастить потомство до того, как придет время улетать зимовать на юг. Место очень хорошее, рядом пляж, отдыхающие и рыбаки, так что без еды чайки не останутся. Мы проходим мимо, сворачиваем в сторону мыса и ускоряем шаг. Вдалеке виден остров Три Брата, но с этой стороны все три скалы сливаются в одну. Непогода и скорая весна сорвала лед вокруг острова, только вокруг скал виден припай и горы льда. На подходе к мысу Восточному мы видим рыбаков, похоже, что они приехали за крабом, ходят недалеко от берега и бурят лунки.

SUN_7716 Continue Reading

Путешествия

Ледник

15.04.2015

Весеннее солнце растопило часть льда, сделав его шерховатым на ощупь. Снаружи белый, а в глубине сине-зеленый, и, если некоторое время всматриваться в толщу ледника, то из-за потери ориентации начинает кружиться голова.

О леднике я услышал от друзей, которые там побывали. Иногда складывается впечатление, что все везде были, и только я нигде не бывал и ничего не видел. Обычно все происходит примерно так:

— Саня, привет! Слышал про Ольское плато? Так вот, были там, везде всё обошли. И на Сеймкане были. Вчера с Мак-мака вернулись! Хочешь, покажу фотографии?
— Нет.

Но на самом деле не происходит. Я люблю чужие истории. Но я не настоящий турист. Ходить на две недели с палаткой, спальником и запасом еды не для меня. Рассказы о том, как друзья пересекли хребет, потом переплыли озеро и поймали куропатку голыми руками вызывают интерес и восхищение. Но бросить все, схватить рюкзак, спальник, нож и уйти в лес на неделю желания не появляется. Я люблю простые и недолгие походы. Такие, чтобы получить свою порцию свежих впечатлений, а вечером уже лежать в горячей ванне. Если маршрут такой, что я вернусь к обеду, он сразу становится невероятно притягательным.

Аластар Хамфрис называет такие прогулки микроприключениями. Залезть на гору. Поспать на холме. Встретить рассвет на море. Большой поход можно откладывать бесконечно, он требует подготовки, снаряжения, спутников, хорошего маршрута и массы мелочей. Микроприключения не требуют ничего особенного, кроме пары крепких ботинок, термоса, запасных носков и одного свободного дня.

Вечером предыдущего дня я посмотрел прогноз погоды: штиль и легкая облачность. Несколько дней назад прошел циклон и насыпал десяток сантиметров снега, но я надеялся, что кто-нибудь уже успел натоптать тропу вдоль берега. Парой недель раньше товарищ показал ледник на карте, а недавно я нарисовал свою. С детства любил рисовать карты.

lednik-map

От парковки на Горняке до ледника около четырех километров. Это расстояние можно преодолеть за час, если повезет с погодой и припаем. Есть еще один путь к леднику по берегу моря, ведущий от дома отдыха «Черный ключ». Не такой живописный, как основной, он намного короче. Рома регулярно ходит от ручья Конгали до Горняка по побережью, и рассказывает, что весной к леднику приходят альпинисты со всем своим снаряжением, кошками и ледорубами для того, чтобы практиковаться и загорать.

SUN_7302 Continue Reading

Путешествия

Комендант

05.12.2013

Денис раздевается по пояс и размахивает мокрой футболкой. Уже октябрь, но солнце еще греет и в безветренную погоду можно вот так немного подсушить влажную от пота одежду.

В моем рюкзаке термос, походный котелок, футболка, носки, флиска, бутерброды, шоколад, зажигалка и нож. Во боковом кармане бутылка с водой, но вода на морозе остыла и пить её не хочется. Я сижу на снегу и вместо воды пью горячий чай, рассматривая долину под ногами: зеленый стланник, который уже начал ложиться, осыпавшиеся лиственницы, засыпающие реки — Хасын и Армань. За долиной поднимаются горы. “Хорошая видимость”, — думаю я.

— Тебе пора купить самолет, — говорю я Денису. — Сейчас идеальная погода для того, чтобы слетать куда-нибудь. Например, на Мотыклей. Или на озеро Джека Лондона. Вот небо, вот земля, а вот мы — где-то между ними.

Денис натягивает футболку, молча ухмыляется в свою бороду и смотрит в небо. Над нами летит самолет, оставля за собой идеально ровную линию своим инверсионным следом.

Линия жизни.

Здесь, на склоне, мы остановились на привал перед последним отрезком пути, ведущим на вершину Коменданта. Неделей раньше наши друзья поднялись этим же маршрутом, и мы идем точно по их следам, еще хорошо различимым на снегу.

Отдохнув, мы накидываем рюкзаки и идем наверх. Пятьдесят метров. Тридцать. Десять. До вершины рукой подать. Перед вершиной мы останавливаемся и наслаждаемся видом.

— Смотри, — говорю я, указывая на склон впереди. — Видишь вон ту блестящую штуку? Это крыло разбившегося самолета. Мне рассказывали, что одно из крыльев вкопали в землю в качестве памятника.

Вдали едва различимо серебрянное крыло, стоящее вертикально на земле. Сорок лет назад самолет вез продукты из Якутска и при заходе на посадку потерял ориентиры, приняв огни Сплавной за аэропорт. Денис достает дальномер и изучает этот импровизированный мемориал погибшим летчикам.

На вершине дует слабый ветер. Мы подходим к остаткам геодезического пункта, у которого спилена верхушка. Я обхожу вершину по периметру и на южном склоне вижу отсутствующий кусок. “Надо же”, — думаю я, — “кто-то не поленился принести сюда пилу. Кто-то не очень умный.”

— Каждый год в День Победы, — говорю я, — люди поднимаются на вершину горы и ставят флаг.

Тут же примотано древко с оборванным бледно-красным полотнищем, выгоревшем на солнце, с серпом и молотом в углу. Такой же серп и молот выбит на металлической табличке, висящей на столбе рядом, над надписью “охраняется государством”. Мы ищем ровное место без ветра, чтобы пообедать с видом на горы. Денис варит кашу, я кипячу чай. Здесь, на километровой высоте, не нужны особенные занятия. Сидеть и смотреть.

Смотреть на север, чтобы увидеть долину, горный хребет и озеро у его подножья, опять долину, опять горный хребет, за ним еще, и еще один, и так — насколько хватает глаз. Cмотреть на восток, чтобы увидеть город, бухту, полуостров и на самом его краю крошечную точку маяка. А за ним опять море, холодное и бескрайнее.

Смотреть на юг, чтобы увидеть то, как горы подступают вплотную к морю, ныряют в него и поднимаются чуть поодаль островом. Как, повторяя путь ручья, вниз с перевала идет дорога, петляя и изворачиваясь. И смотреть на запад, чтобы видеть, как, засыпая льдом, движутся к морю реки, берущие свое начало далеко от побережья.

Мы допиваем чай, собираемся и идем вниз быстрым путем, через распадок.

Над головой еще один самолет чертит линию.

Путешествия

Муза дальних странствий

12.08.2013

Персидский поэт Саади — лукавый и мудрый шейх из города Шираза считал, что человек должен жить не меньше девяноста лет. Саади делил человеческую жизнь на три равных части. Первые тридцать лет человек должен, по словам поэта, приобретать познания, вторые тридцать лет — странствовать по земле, а свои последние тридцать лет отдать творчеству, чтобы оставить потомкам, как выражался Саади, «чекан своей души».

Сейчас это образное выражение несколько устарело. Где теперь найдешь чеканщиков, заполнявших в былые времена базары Востока звоном серебра и меди? Исчезают чеканщики, исчезают чеканные вещи. Но во времена Саади чеканка была распространенным и почетным ремеслом.

Саади был прав, но в глубине души я думаю, что тридцати лет для странствий по земле — этого все же мало.

Мало потому, что скитания приобретают значительный свой смысл, насыщают нас познаниями, открывают нам красоту земли и своеобразие многих ее стран и дают толчок нашему воображению далеко не сразу, а исподволь.

Странствуя, нужно жить, хотя бы недолгое время, в тех местах, куда вас забросила судьба. И жить нужно, странствуя. Познание и странствия неотделимы друг от друга. В этом заключается смысл любого путешествия, будь то поездка в Кинешму или во Владивосток, в Афины или в Рим, на острова Тихого океана или на остров Валаам в Ладожском озере.

«Скитания — это путь, приближающий нас к небу», — говорили в древности арабы, понимая под небом то состояние обширного познания и мудрости, которое присуще людям, много скитавшимся по нашей земле. Это непременное качество всех путешествий — обогащать человека огромностью и разнообразием знаний — есть свойство, присущее счастью.

Счастье дается только знающим. Чем больше знает человек, тем резче, тем сильнее он видит поэзию земли там, где ее никогда не найдет человек, обладающий скудными знаниями. Знание органически связано с человеческим воображением. Этот на первый взгляд парадоксальный закон можно выразить так: сила воображения увеличивается по мере роста познаний.

Путешествия накладывают неизгладимый след на нашем сознании. В странствиях по сухопутным и морским просторам земли выковываются сильные характеры, рождаются гуманность, понимание разных народов, широкие и благородные взгляды.

Вся поэзия движения в неведомое, поэзия плаваний, весь трепет человеческой души, проникающий подлинные широты и иные созвездия, — все это как бы собрано воедино в этой карте. Каждый прокол от циркуля, которым меряли бесконечные морские мили, кажется сказочным. Он был сделан в далеких океанах крепкой и тонкой рукой великого капитана, открывателя новых земель, неистового и смелого мечтателя, украсившего своим существованием наш человеческий род.

Горький недаром называл путешествия наилучшей высшей школой. Это так. Это бесспорно. Путешествия дают впечатления и познания такие же живые, как морская вода, как дым закатов над розовыми островами архипелага, как гул сосновых лесов, как дыхание цветов и голоса птиц.

Новизна все время сопутствует вам, и нет, пожалуй, другого более прекрасного ощущения, чем этот непрерывный поток новизны, неотделимый от вашей жизни. Если хотите быть подлинными сыновьями своей страны и всей земли, людьми познания и духовной свободы, людьми мужества и гуманности, труда и борьбы, людьми, создающими духовные ценности, — то будьте верны музе далеких странствий и путешествуйте в меру своих сил и свободного времени. Потому что каждое путешествие — это проникновения в область значительного и прекрасного.

Константин Паустовский.

Таруса,
1956 г.

Путешествия

Десять морских миль

31.12.2012

Солнце отражается от воды и бьет прямо в глаза. Поворачиваю голову в сторону берега: полоса прибоя, камни, отвесные склоны и деревья. Надо дать немного отдохнуть глазам и в следующий раз не забыть солнцезащитные очки, — думаю я.

Continue Reading

Путешествия

Round Stones Beneath the Earth

18.06.2012

— Мы живем на краю мира, а может быть, и Вселенной. Все, что у нас есть, это город, а за его пределами нет ничего: только дикая природа, — говорит Владимир.

Я иду по склону сопки и собираю молодые побеги стланника, ведь сейчас самое время. Смолистые, с приятным запахом, их можно высушить, а потом добавить в чай. Нас четверо: я, Володя и его дочь Наташа и художник Владимир. Пока остальные фотографируют, я перехожу от одного куста к другому.

Забравшись на сопку у дальних каменных останцов, мы останавливаемся на небольшой привал. Я смотрю надписи на каменной стене: имена и года — 1986, 1996 и 2012. Есть еще какие-то надписи, но лишайник их частично закрыл, не разобрать. Пока мы сидим, Наташа рассказывает, что причина плохого зрения некоторых людей — психосоматическая. Она говорит, что скорее всего, кто-то был в детстве свидетелем вещей, которые он не хотел бы видеть и поэтому стал близоруким.

— Если сменить установки, то можно поправить зрение без операции, — говорит она.

Я поправляю очки. «Наверное, можно», — думаю я. Я не помню, когда у меня испортилось зрение. Я не помню, почему это случилось. Мне кажется, это наследственность.

На второй сопке дует  слабый ветер. Комаров гораздо меньше, но руки мерзнут быстрее. Наташа идет к машине за курткой, а я иду к очередным камням. Дождь, ветер, солнце и мхи пробили в камнях небольшие углубления. Иногда этих углублений так много, что со стороны камень похож на зубья большой пилы. Я вспоминаю историю из одной городской газеты, будто эти камни — творение человеческих рук. Кажется, эту идею придумал и начал продвигать магаданский журналист Безнутров. Я вспоминаю менгиры и дольмены, которые я видел в Карнаке, на севере Франции. Ничего общего с нашими камнями: у нас постарались природные стихии.

— Эти камни можно погрузить на машину и отвезти на какую-нибудь выставку, — говорит Владимир и добавляет: —  Даже делать ничего не надо, природа все сделала сама.

Сразу за просекой ЛЭП я попадаю в странное место. На земле растет светло-желтый, почти белый лишайник, а на нем стоят лиственницы. С черными стволами. Узловатые. Некоторые мертвые, с ветками, покрытыми черным или бледно-зеленым мхом. Я думаю о том, что зимой, наверное, здесь особенно интересно. Всего два цвета: черный и белый.

В одной книге я прочитал, что лиственница на болоте растет вверх и одновременно проваливается вниз, во влажный грунт. Старые корни гниют и умирают, а их функции берут на себя те ветки, которые уже погрузились в почву. Так и получается — дерево растет вверх, одновременно погружаясь, и от этого выше не становится. Удивительно.

На обратном пути я понимаю, чего не хватает. Не хватает эмоциональной связи с тем местом, где я нахожусь. Сопки, лес, тундра, море, — все это стало настолько привычным, что у меня не получается гармонизировать увиденное. Я озвучиваю свои мысли вслух.

Владимир говорит, что нет универсального рецепта. «Может быть, — добавляет он, — стоит ознакомиться с историей освоения края, потому что область очень молодая и очень долго эта земля была ничьей».

— Все мы тут, — говорит он, — по сути своей первопроходцы. Мы, второе, третье поколение людей, живущих здесь, мы настоящие колонисты, и такого нет почти нигде. Средняя полоса России, там люди живут сотни лет, десятки поколений, а здесь до нас жили только коренные. Больше никого. И кроме города и одной-единственной дороги, ведущей в остальную часть страны, здесь ничего нет.

Машину потряхивает на гребенке. Я смотрю в окно. В нем, как в рамке видоискателя, появляются и исчезают сцены: сопки, лес, облака. Все привычное и незнакомое одновременно.

— Там, за пределами области — материк. А мы живем на острове, — добавляет Володя.

Я думаю о том, что это, на самом деле, не метафора. И я чувствую что-то, как мне кажется, очень важное, но оно существует только в виде ощущения и образов. От этого ощущения становится спокойно и тепло.

Путешествия

Микроприключение

15.05.2012

Ваня предложил съездить в сторону Ойры и посмотреть там вокруг. Я взял мыльницу и немного поснимал разного видео, а потом собрал в короткий ролик.